Перевод: Иванов Виктор

Мы постоянно сталкиваемся с событиями мирового значения: от смерти леди Дианы до Чемпионата мира по футболу, или же с событиями реальными и жестокими, такими как война и геноцид. Но не было ни одного символического события мирового значения, причем, не только ставшего известным всем, но такого события, которое обрекло бы на неудачу саму глобализацию. Стагнация, продолжавшаяся в течение всех 1990-х годов, была настоящей “забастовкой событий” (по выражению аргентинского писателя Маседонио Фернандеса (Macedonio Fernandez). Теперь, забастовка окончена. События перестали бастовать. В случае с терактами в Нью-йоркском Торговом центре мы имеем дело с событием абсолютным, настоящей “матерью” событий, событием в чистом виде, которое концентрирует в себе все другие события, которые никогда еще не происходили. Далее »

У фрагмента есть свой идеал: высокая кон-
денсация не мысли, мудрости или истины
(как в максиме), но музыки — «развитие»
здесь, по-видимому, вытесняется «тоном»,
чем-то артикулированным и напевным, дик-
цией; судя по всему, здесь должен царство-
вать тембр.
Ролан Барт

Ваше письмо эволюционирует в сторону афоризма, тогда как ситуационисты
всегда ограничивались острóтой [bon mot]. Между острóтой, которая может
стать объединяющим лозунгом, и афоризмом, который побуждает к мышлению,
есть весьма существенное различие…

Они обожали диалектическую инверсию терминов. «Общество спектакля»1
Ги Дебора и «Трактат о хороших манерах, предназначенный для молодого поко-
ления»2 Рауля Ванейгема — это [:88] очень целостные работы, выстроенные по
законам железной логики… В текстах ситуационистов практически отсутствуют
те или иные смещения: будучи большими мастерами в деле организации сдвигов
в жизни населения городов, создания соответствующих ситуаций, они, тем не ме-
нее, старались избегать этих сдвигов и этих ситуаций в сфере своего интеллекту-
ального творчества, предпочитая роль представителей некой последовательной в
решениях высшей инстанции. Но они нравились и своей теоретической строго-
стью, так что не будем сегодня ставить ее им в упрек… Ситуационисты исходили
из идеи — правда, они пытались реализовывать ее несколько односторонне,
слишком прямолинейно, — согласно которой надо всегда иметь дело с самыми
простыми вещами, элементарными ситуациями, базовыми банальностями суще-
ствования, с тем чтобы, раскрепощая содержащуюся в них взрывную энергию,
направлять ее, в случае необходимости, вверх для разрушения целого. Действи-
тельно, энергию для уничтожения системы, для устранения любой целостности
мы должны искать именно в сфере абсолютной разрозненности… Мы, следова-
тельно, обязаны уметь контактировать с миром на уровне его фрагментов. Ситуа-
ционисты ценили фрагментарность, но только не как способ письма — их письмо
ее почти полностью исключает. Далее »

2
Фрагменты «воинствующие»

Действительно, кажется, что вы все время занимаете достаточно обособлен-
ную позицию… Вам приходилось иметь дело с представителями самых различных
идейных объединений, но вы никогда не ориентировались ни на один из этих сою-
зов, в том числе и на Ситуационистский Интернационал1…

Ситуационисты были мне интересны, однако у меня нет посвященных им
аналитических исследований: пожалуй, я лишь излагал их идеи — к примеру, на
лекциях в Нантерре2. Да и как можно было не касаться этой темы? К тому же со
многими из них я был близок, правда не с лидерами — с ними меня никогда не
связывали личные отношения. С Раулем Ванейгемом3 мы были просто знакомы, а
с Ги Дебором4 вообще не встречались… [:81] Далее »

Этой ночью я видел во сне реальность;
какое же облегчение я испытал, когда проснулся!
Станислав Ежи Лец

1
Фрагменты несвоевременные

Следуя совету Ницше, мы могли бы заставить понятия отзываться на удары
молота, оценивая их на слух… Наверное, нам стоит использовать этот прием в
наших беседах… Тем более, что Ницше — человек, озарения которого воздейст-
вовали на вас на протяжении всей вашей юности…1

Эти озарения то пронзают тебя, подобно молнии, то оставляют в покое, порой
на довольно длительное время… В юности я являлся страстным поклонником
Ницше: я познакомился с его работами очень рано, едва приступив к занятиям
философией; и мне даже довелось и письменно, и устно анализировать его тексты
в ходе конкурсных испытаний по немецкому языку на замещение должности пре-
подавателя. Здесь меня, впрочем, постигла неудача — с выводами, к которым я
пришел, члены жюри были абсолютно не согласны. Помешав моему избранию,
Ницше, видимо, отомстил мне за самонадеянность; хотя, может быть, и наоборот,
оказал большую услугу… После этого я полностью перестал читать его книги,
сохраняя сформулированные им идеи в своего рода квазиглубинной памяти и из-
влекая из нее лишь то, что действительно хотел извлечь. Естественно, мне случа-
лось [:65] вспоминать те или иные элементы его мысли, а иногда — особенно ес-
ли это были афоризмы — они вспоминались и сами. Такого рода состояние
длилось достаточно долго, но я уже шел собственным путем… Получается, что
Ницше, собственно говоря, никогда не выступал для меня в качестве эталона
[référence]: он дорог мне как, если угодно, некий изначальный образ моей памя-
ти… Далее »

Эпоха биполярного противостояния: «гарантированное взаимное уничтожение». Как угроза способна обеспечить равновесие. Добро могущественного определяется его способностью к злу, поэтому «взрыв в Хиросиме был не результатом военных действий, а всего лишь экспериментом».

Конец географии. Плотность коммуникаций обеспечивает перманентный feedback. Цепная реакция в результате любых изменений. Отсюда: «впервые сложилось так, что больше не существует различия между внутренней и внешней политикой».

Медийные средства порождают параллельный мир всеобщего наблюдения; всё доступно обозрению. Проблемой становится сокрытие того, что должно скрываться.

Информация ещё в большей степени становится объектом охоты. Своевременное обладание достоверной информацией обеспечивает успех. Зондирование целевых областей – необходимый информационный метаболизм.

Негативная интернет-активность. Волшебная сила избыточности. Серые и чёрные технологии как регуляторы релевантности поисковых запросов. Рост бессмысленного сетевого мусора.

Полномасштабное вторжение средств телекоммуникации в личное пространство человека: проблема целостности индивида. Порнография – последний оплот содержательности. Незатейливый физиологизм. Отчаянные попытки «снять оставшиеся табу».

Масс-медиа как инструмент распространения идеологии. Конгломерат областей масс-медиа в эпоху развитого пиара (к выходу фильма приурочивается выпуск комп.игры, ну и по мелочёвке- шоколадные яйца и т.п.). Психология бомбардировщика. Упразднение обмена.

     В конечном итоге образы всего того, что нам чуждо,
воплощаются в единственном образе - в образе Объекта. Неумолимость
и ирредентизм объекта - единственное, что остается.
     Даже на горизонте науки Объект предстает как все более
неуловимый, неразделимый внутри и тем самым недоступный анализу,
извечно переменчивый, обратимый, ироничный, обманчивый,
забавляющийся всевозможными манипуляциями. Субъект безнадежно
пытается следовать за ним, принося в жертву постулаты науки, но
Объект нельзя постигнуть даже ценой жертвы научного разума. Он
являет собой неразрешимую загадку, поскольку не является самим
собой и не в состоянии постичь самого себя. Он создает препятствия
для какого-либо понимания. Его сила и самостоятельность, в отличие
от нашей, состоит в отчужденности от собственной сути. Первое
движение, совершенное цивилизацией, вероятно, заключалось в том,
чтобы протянуть ему зеркало, но в Далее »

     Секрет Другого состоит в том, что мне никогда не
представляется возможность быть самим собой, и я существую лишь
благодаря фатальному отклонению того, что приходит извне. В притче
Шницлера человек живет жизнью, которую создает некая разновидность
микробов, преследующая его и стремящаяся его изничтожить: они
чужды друг другу, но судьба у них одна и та же. В главе
“Преследование в Венеции” госпожа С. не знает ни кто она есть, ни
куда идет: она следует за идущим и, сама того не ведая, разделяет
его тайну. Итак, существование всегда обретает форму не иначе, как
путем отклонения смысла или бессмысленности, отклонения чего-либо
иного. Мы не обладаем собственной волей, и Другой не есть то, с
чем мы сталкиваемся по собственной воле. Он являет собой вторжение
чего-то приходящего извне; это совращение чуждого и его выбор. Далее »

     Каждый является судьбой Другого, и, без сомнения, тайное
предназначение каждого состоит в том, чтобы уничтожить Другого
(или совратить его), прибегая при этом не к проклятию или какому-
нибудь другому импульсу смерти, а к его собственному жизненному
предназначению.

     Шницлер в книге “Связи и одиночество”: “Может быть,
позволительно представлять развитие инфекционного заболевания в
теле человека как историю некоей разновидности микробов, имеющую
свои истоки, свой апогей и закат. Историю, подобную истории
человеческого рода, имеющую, безусловно, совсем другой масштаб, но
по идее аналогичную ей. Далее »

     Странная гордость толкает нас не только на то, чтобы овладеть
другим, но и на то, чтобы раскрыть его тайну и сделаться для него
не просто чем-то дорогим, а фатальным. Сыграть в его жизни роль
тайного советчика.
     Итак, вы следуете по улице наугад за людьми, за всеми по
очереди, быстро и ни на ком не останавливая своего выбора. При
этом вы исходите из того, что жизнь людей - это случайный маршрут,
обаяние которого в том, что он не имеет смысла и никуда не ведет.
Вы существуете, лишь идя по их следам без их ведома. На самом же
деле вы, сами того не зная, следуете своей собственной дорогой. Вы
совершаете этот путь вовсе не для того, чтобы проникнуть в жизнь
Другого или узнать, куда он идет или выследить какого-нибудь
незнакомца. Вас прельщает мысль о том, что вы являетесь зеркалом
этого Другого при том, что он не знает об этом. Вы получаете
удовольствие, ощущая себя судьбой Другого, его двойником на Далее »

     В свете всего, что делалось, чтобы уничтожить Другого, перед
нами воочию встает его неразрушимость и тем самым неистребимая
фатальность Отличия.
     Сила идеи, могущество фактов.
     Радикальное Отличие противостоит всему: завоеванию, разуму,
истреблению, вирусу различия, психодраме отчуждения. Другой всегда
мертв, но в то же время он не подвластен разрушению.
     Такова Большая Игра.
     Крайняя непостижимость живых существ, как и народов.
     “Непостижимость рас есть не что иное, как распространение на
них непостижимости индивидуумов” (Сегален).
     Экзотика выживает только за счет невозможности встречи,
слияния, обмена различиями. К счастью, все это только иллюзия -
иллюзия субъективности. Далее »